Мы беседуем с педагогом сентябрьского мастер-класса для дирижеров и композиторов Дэвидом Колманом:

Вы приезжаете сюда в четвертый раз, чем вас привлекает Ташкент?

У меня здесь много замечательных друзей, чья музыкальность более естественна и теснее связана с природой, чем у их коллег на Западе. И в Ташкенте неплохой слушательский потенциал. Поэтому у меня возникло ощущение, что здесь можно попробовать исполнить какие-то новые произведения, например, Малера. Кроме того, я надеюсь, что мне удалось поделиться своим опытом, своим взглядом на некоторые вещи и полагаю, что это расширит кругозор здешних музыкантов.

Во время лекции для композиторов Вы довольно много внимания уделили вопросу самообразования для композиторов. А для дирижеров – что важней всего в самообразовании?

Самый важный урок для любого человека – понять, что не нужно ждать появления кого-то, кто тебе объяснит, что и как нужно делать, а пытаться самостоятельно всему научиться.

В Кэмбридже, в Королевском колледже у вас была возможность почувствовать мотивацию к систематическому музыкальному самообразованию. Но что делать организаторам проекта Omnibus Laboratorium, если не у всех наших студентов возникает такая мотивация?

Должен сказать, что мне понравились занятия со студентами-композиторами, потому что ребята были раскрепощены и открыты новым идеям. Это в меньшей степени относится к молодым дирижерам, в которых не чувствовалось такой готовности к изменениям. Вообще, я нахожу искусственным и непродуктивным разделение между композитором, вынужденным отдавать свое сочинение исполнителям, и дирижером, который дальше работает с произведением. Чаще всего, хороший дирижер бывает еще хотя бы немного и композитором, как, например, Бернстайн, а хороший композитор – дирижером, к примеру, Малер. Плохо, если существует принципиальное разделение между дирижером и композитором, тем более, если оно усугубляется какими-то комплексами и закрытостью. Для эффективного развития важно максимально интегрировать эти два вида деятельности. И мне непонятно, зачем сегодня использовать тот аффектационный стиль, свойственным дирижерам 19 века, когда музыканты играли сами по себе, «выученно», а дирижер скорее позировал, чем управлял оркестром. Сегодня невозможно применять тот же стиль, без связи с новейшими технологическими и художественными достижениями в музыке.

В каком из трех видов деятельности Вы, композитор, дирижер и пианист, чувствуете себя наиболее комфортно?

Я не концертирующий пианист и никогда не буду играть концерт с оркестром или участвовать в конкурсах. Скорее, я неплохой аккомпаниатор. На остальное у меня просто нет времени – я довольно давно занимаюсь композицией и дирижированием. В качестве дирижера-исполнителя мне нравится быть пионером, первооткрывателем – либо сыграть что-то малоизвестное из классической музыки либо известное произведение исполнить в новой интерпретации или новой инструментовке.

Вы предпочитаете самостоятельно дирижировать свои произведения?

Чаще всего - да, потому что у меня, к сожалению, уже накоплен печальный опыт работы с другими дирижерами

Нет ли новых идей относительно сотрудничества с Ансамблем Omnibus?

Конечно, мы обсуждали дальнейшие совместные планы. В первую очередь, речь шла о возможном исполнении вместе с Ансамблем Omnibus произведений Николая Рославца (1881-1944), автора первого узбекского балета-пантомимы «Пахта» и изобретателя очень интересной техники композиции.

Беседовала М. Стальбовская
7 сентября 2012 г. Ташкент

Другие интервью

 
Copyright by Omnibus Ensemble
Povered by OLLI
Design by "Design Drugs"