Lunch Break Julia Reaves Sexy Lesbian Feet Worship Drunk Huge Toy Fuck Doggystyle Alice Bell In Model House Beat Your Meat While We Tease You Joi Until Cum

Предлагаем вашему вниманию интервью с педагогом октябрьского мастер-класса Omnibus Laboratorium, композитором Роландом Мосером:

Вы присутствовали на лекции, где рассказывалось об эксперименте по нотной фиксации узбекской музыки (макомов), какое у Вас осталось впечатление от этого эксперимента?

Я думаю, хорошо, что эксперимент проводили практикующие музыканты, а не ученые-музыковеды. Это придает исследованию необычный аспект. Потому что чисто теоретические музыковедческие исследования были бы интересны не такому широкому кругу людей. Заниматься исследованиями такой музыки с практической стороны - именно в этом уникальность работы.

Конечно, многое из того, что я услышал здесь на лекциях, мне было уже известно - теорию арабской, египетской, иранской и прочей макомной музыки на Западе более или менее знают. Специфика здешней ситуации в том, что узбекские музыканты должны вновь обрести свои корни, вернуться к законам и технологиям, которые лежат в основе макомата и которые во многом были утеряны и забыты. Тем важнее, что этим занимаются молодые люди в связи с современной музыкой. А значит, исследование не останется сухой архивной работой, а превратится в музыку сегодняшнего дня.

Воссоздавая то, что было когда-то, Omnibus продолжает возникшую в 60-е годы в Европе тенденцию аутентичного исполнения произведений, написанных ранее. Например, чтобы музыку барокко играть на реконструированных барочных инструментах, а написанную в период Ренессанса музыку исполнять на современных тому времени инструментах. Последние лет 20 лет это направление очень востребовано, и многие тогдашние коллективы сейчас получили широкое признание.

И при этом выдающиеся исполнители аутентичной музыки, как ни странно, часто интересовались сочинениями современных композиторов. В частности, их интересовало, насколько новая музыка конфликтует или взаимодействует с музыкой старинной.

В 60-70 годы Вы вместе со своими друзьями из бернского ансамбля New Horizons Ensemble (http://www.musinfo.ch/index.php) много экспериментировали с современной музыкой. В чем именно заключались эти эксперименты?

Мы основали Ансамбль в 1968 году, и он до сих пор существует под руководством композитора и исполнителя Урса Питера Шнейдера/ Urs Peter Schneider. И главной нашей идеей было освобождение от существовавших тогда музыкальных стереотипов и догм. Почувствовав новые интересные влияния в авангардных произведениях американских композиторов Джона Кейджа, Мортона Фелдмана, Кристиана Вульфа, мы активно исполняли их музыку, участвуя в европейских альтернативных фестивалях. (Хотя теперь, когда нынешний год объявлен Годом Кейджа и вдруг все стали его играть, нам вовсе не хочется примыкать к этой фестивальной кампании).

Должен подчеркнуть один очень важный момент в концепции New Horizons Ensemble: с самого начала в нашем ансамбле из восьми музыкантов пятеро были композиторами. Для нас было главным не столько исполнять, сколько импровизировать и сочинять собственную музыку, экспериментируя со звуком.

Omnibus также стремится к аутентичному исполнению традиционной музыки, и также создает свою музыку. Причем не в одиночку, в кабинетной тиши, а по методу коллективной композиции, в условиях совместной лабораторной работы композиторов и исполнителей, путем изучения огромного материала и сочинения множества набросков.

Вы в своих лекциях, возможно непроизвольно, объединили Узбекистан и Швейцарию тем, что в тяжелые военные или послевоенные годы обе эти страны принимали многих людей искусства. Вы говорили и об Ахматовой, попавшей в Узбекистан в годы 2 мировой войны, и о Василии Кандинском и Пауле Клее, в тяжелые годы приехавших в Швейцарию. Такие люди, несомненно, оказали влияние на культуру принимающей страны. Можно ли обнаружить какие-то закономерности влияния приезжих артистов и художников на культурную жизнь Швейцарии?

В те годы множество творческих людей действительно, перебрались в Швейцарию, в том числе вернулся из Германии на родину и Пауль Клее. Их влияние было разным. К примеру, Набоков незначительно повлиял на швейцарскую литературу, а вот фигура Стравинского, наоборот, была очень важной в музыкальной жизни Швейцарии, здесь была создана целая его школа. Даже Шёнберг не имел подобного музыкального влияния, и серийная музыка практически не исполнялась в Швейцарии именно из-за авторитета Стравинского. Парадоксально то, что первое мной услышанное 12-тоновое произведение было написано именно Стравинским. Весь последний период его жизни был связан как раз с сочинением 12-тоновой серийной музыки. И через его произведения швейцарцы заново открывали для себя Шёнберга, Веберна и Берга. Так что в каждом конкретном случае влияние происходит по-своему и на культурную жизнь влияют разные факторы.

Интересно, повлиял ли нынешний экономический кризис на состояние современной музыки в Швейцарии?

У нас не так много ансамблей или фестивалей современной музыки, которые постоянно поддерживаются государством или отдельными фондами. Хотя незначительные сокращения финансирования были, положение в целом не изменилось. И мы чувствуем себя в несколько более привилегированном положении, чем, к примеру, голландцы. В Нидерландах огромное количество ансамблей, очень многое уже сделавших для новой музыки. Поэтому, когда господдержка прекратилась, урон для них был очень ощутим.

В Швейцарии тоже никогда не было слишком много денег на современную музыку. При этом не надо забывать, что Швейцария – это федерация кантонов, каждый из которых сам отвечает за свою культуру и поэтому в каждом из них ситуация разная. Наши ансамбли привыкли к необходимости выживать и искать средства самостоятельно, а не ждать помощи от государства. Я сам вхожу в комиссию, которая решает вопрос о том, кому из молодых композиторов оказать финансовую поддержку, стоит ли государству заказывать сочинение тому или иному композитору и какой гонорар ему необходимо заплатить. И пусть речь идет об очень небольших деньгах, крайне важно держать руку на пульсе, вовремя заметить талант и поддержать его. В противном случае всё может исчезнуть и восстановить будет очень сложно. Так что с новой музыкой везде непросто и за нее все время надо бороться.

Я хочу задать вопрос о Базеле, в котором Вы живете уже лет 30. Что для Вас этот город, воплотился ли как-то его образ в Вашем творчестве?

Повлиял ли Базель на мое творчество, наверное, другие лучше ответят на этот вопрос. Но все-таки я думаю, что да. Потому что место и условия, в которых ты работаешь, безусловно, отражаются и на самой работе. Я родился в Берне, учился в Германии, а затем вернулся в свою страну и сначала жил в Винтертуре, маленьком городе недалеко от Цюриха. Там был интерес к современной музыке, но не было ее самой. Приходилось создавать ее структуру заново, в том числе и собственными силами, и это было тогдашней моей жизненной программой. А когда я переехал в Базель, жизненная программа изменилась, потому что современная музыка там уже существовала. Так что хотя бы в этом смысле город Базель действительно повлиял на мое творчество.

Нет ли у Вас каких-то пожеланий Ансамблю Omnibus?

Я бы очень хотел, чтобы они смогли побывать у нас в Швейцарии. Хотя это и не просто, но там есть и музыкальные коллективы, и фестивали, и люди, которые заинтересованы в их приезде.

Беседовала М. Стальбовская
30 октября 2012 года, Ташкент

Другие интервью

 
Copyright by Omnibus Ensemble
Povered by OLLI
Design by "Design Drugs"