Предлагаем вашему вниманию интервью с Дарио Кальдероне, нидерландским контрабасистом, педагогом проекта Оmnibus Laboratorium в декабре 2012 г. :

За последнюю неделю Вы прожили несколько разных ролей: были педагогом, исполнителем, иностранным туристом. Какая из ролей Вам понравилась больше всего?

Я бы не разделял эти роли, потому что на самом деле они, постоянно переходя одна в другую, составляют единое целое. И на сцене и вне сцены исполнитель всегда что-то пропагандирует (а значит, чему-то учит) и одновременно постоянно учится; так же и педагог учит и учится сам у своих студентов, причем не только у доски. А туризм - очень хорошая возможность, полностью меняя обстановку, попадая в новые условия, познавать мир и себя в нем. По мнению известного социолога и этнолога современности Марка Оже/ Marc Auge, туризм, возможно, лучший путь самопознания для современных людей.

Что Вы вкладываете в понятие хороший, профессиональный исполнитель?

Хороший исполнитель - это тот, кто в любом положении не боится быть самим собой, неважно, находится он на сцене или нет. Любая интерпретация произведения искусства - личный выбор музыканта. До известной степени именно он решает, что значит "играть тихо" в том или ином контексте, учитывая акустику и атмосферу, в которой прозвучит конкретная нота. Нельзя быть хорошим исполнителем, не привнося своей индивидуальности в игру. При этом, конечно, всегда очень важно анализировать авторский текст, умом и сердцем понимать его.

На что Вы в первую очередь обращаете внимание, когда знакомитесь с новым музыкальным произведением? И какими критериями пользуетесь при выборе пьесы для исполнения?

Это длительный процесс. По большей части я выбираю хорошо известные мне пьесы, чтобы глубже и полнее передать свое понимание этого сочинения. Но в первую очередь я всегда ищу в них возможность создать особую атмосферу при исполнении, сыграть некий характер. Иногда такая театральность пьесы очевидна с первого взгляда на ноты, порой же она проявляется лишь после долгой работы над сочинением. Например, произведения Россини и Донатони в программе вчерашнего концерта сами по себе очень театральны. Причем Франко Донатони в своих пьесах характеры иногда доводит буквально до гротеска. И для меня всегда очень важно создать разную атмосферу, сыграть персонажи, непохожие друг на друга.

Вы на лекциях много внимания уделили творчеству композитора и контрабасиста Стефано Скоданиббио. Чем Вас привлекло его исполнение: техникой, артистизмом, чем-то еще?

Он, конечно, был артистом, в первую очередь. Всегда очень много учился, с одержимостью вникая в мельчайшие подробности дела. Для Стефано вообще было очень характерно внимание к деталям: в игре, в разговоре, в чтении книг, даже в приготовлении пищи. О таких людях итальянцы говорят: он может волос разрезать вдоль на ровные четыре части. В этой дотошности тоже проявлялась артистичность его натуры.

Кем он был для Вас: учителем, исполнителем, композитором, другом? Или это нельзя разделить?

Разделить невозможно. Впервые мы встретились со Стефано Скоданиббио на его курсе импровизации для струнников. Я исполнил его пьесу "Geografia amorosa" для контрабаса соло, которую вы слышали вчера на концерте. Он был в шоке, впервые услышав это произведение в чужом исполнении.

С тех пор мы начали с ним сотрудничать. Иногда, когда Стефано был занят и не мог сам принять приглашение какого-нибудь фестиваля, с его сочинениями выступал я. Или, когда он на концерте дирижировал в оркестре и не мог исполнять партию контрабаса, то я заменял его. Как-то Скоданиббио пригласил меня быть ассистентом во время его поездки в Мексику.

При этом назвать его моим учителем было нельзя, - тогда он ничему меня не учил. Наоборот, однажды в ответ на мой вопрос, как технически исполнить очень сложный пассаж в его пьесе, он поинтересовался, сколько времени я потратил на неё, - и только хмыкнул, узнав, что работа над этой пьесой заняла 6 месяцев.

Но какое-то время спустя Стефано позвонил мне и сказал, что серьезно болен и умирает, он уже не мог играть, лежал в коляске. Довольно долго, вплоть до его кончины, я оставался с ним. И вот тогда он начал интенсивно учить меня, чтобы как можно больше своих знаний успеть оставить людям. В этот период наше общение совершенно изменилось, он стал гораздо более мягким и открытым. И тогда же мы стали хорошими друзьями.

Не имея возможности играть самому, Стефано использовал меня как инструмент - это было уникальным опытом для меня. Я уже говорил, что он был выдающейся личностью как исполнитель. Потому что не только с помощью слов, но даже просто взглядом ему удавалось какими-то очень точными, нередко чисто интуитивными импульсами дать мне понять, как играть. Потому что артикуляция и исполнительская манера Стефано Скоданиббио с первой ноты были узнаваемы, несмотря на его чрезвычайную внимательность к деталям текста и придирчивость к технике исполнения. Сегодня такого личностного проявления не хватает многим исполнителям, на мой взгляд.

Такие мои рассуждения о нем, наверное, рассердили бы Стефано, - для него музыка всегда была на первом месте. По его словам, он не вносит ничего от себя и лишь исполняет то, что написано в нотах. И все-таки мы не можем отменить свое собственное существование в музыке.

Представляя Вас аудитории перед Вашей первой лекцией, ведущий сказал: "Хотя Дарио уже известный музыкант и фантастический исполнитель, он при этом очень простой человек и ответит на любой ваш вопрос". Как, на Ваш взгляд, музыканту уберечься от звездной болезни, остаться простым в общении?

Самоуважение в известной степени необходимо любому музыканту. Также как и уважение окружающих к его искусству. Это очень важная часть нашей профессии. В противном случае многие вещи начинают работать неправильно. Но требовать уважения к себе можно лишь до определенного предела. Превышение этого порога говорит уже о неуверенности в себе. Наверное, звездная болезнь и есть попытка за счет определенной агрессии по отношению к другим преодолеть эту неуверенность в себе. И я думаю, максимально серьезные занятия профессией - лучшее лекарство от звездной болезни.

Как Вы ощущали себя в этом ташкентском проекте?

Мне очень понравилось работать с музыкантами Ансамбля Оmnibus, я открыл для себя много нового на репетициях. Особенно интересной для меня была совместная работа над произведением Роберта Эшли "In memoriam Esteban Gomez" для квартета исполнителей.

Не надо было что-то в проекте сделать по-другому?

Мне не хватало регулярности индивидуальных занятий со здешними студентами. Они получились не совсем завершенными. Хотелось успеть дать какие-то базовые знания, нехватка которых чувствовалась, поговорить об аппликатуре, о положении рук и смычка, о чистоте интонации и т.д. Но когда мы с ребятами чувствовали, что, наконец, подошли к главному, время урока как раз и заканчивалось. Наверное, было бы правильным увеличить количество этих занятий, тогда бы они были полезнее.

Что бы Вы хотели пожелать этому ансамблю?

Я желаю им признания внутри собственной страны, в том числе большего понимания их работы коллегами. Ведь Оmnibus ведет очень важные исследования в области узбекской старинной музыки, продолжает интереснейшие эксперименты с музыкой современной, а их лаборатории уже популярны среди молодых композиторов и исполнителей. Люди должны понимать, что без подобных исследований и экспериментов музыка и культура перестают развиваться, они просто деградируют.

Ну и конечно, я желаю Ансамблю Оmnibus признания у широкой публики.

19 декабря 2012 года, Ташкент

Другие интервью

 
Copyright by Omnibus Ensemble
Povered by OLLI
Design by "Design Drugs"